Главный редактор RT Маргарита Симоньян рассказала о тяжелейшем периоде в своей жизни, когда за девять месяцев на нее обрушились сразу несколько трагедий.
В программе «Новые русские сенсации» на НТВ медиаменеджер поделилась переживаниями, связанными со смертью супруга Тиграна Кеосаяна и собственным диагнозом. Прошлый год стал для Симоньян настоящим испытанием.
Режиссер Тигран Кеосаян провел девять месяцев в коме, и все это время жена надеялась на чудо. Именно в этот период журналистке также диагностировали рак груди. Симоньян заявила, что невозможно представить, чтобы на одного человека за девять месяцев свалилось столько всего, но это произошло именно с ней.
Маргарита уверена, что муж остается рядом с ней даже после смерти. Она рассказала, что Кеосаян знал ее лучше, чем она сама себя знала, и она слышит его голос, который говорит ей, что он здесь. Журналистка чувствует присутствие супруга постоянно.
Особенно тяжелым моментом стали разговоры с врачами, которые почти сразу после клинической смерти режиссера предлагали отключить его от аппарата искусственной вентиляции легких. Медики пытались убедить Симоньян, что спасти мужа невозможно. Однажды она резко ответила врачу, предложив ему отключить от аппарата свою жену. После этого случая подобных предложений ей больше не поступало. Журналистка недоумевает, как можно взять и отключить своего мужа.
Надежду супруге давало то, что Кеосаян реагировал на слова и прикосновения, иногда открывал глаза и шевелил конечностями. Однако позже выяснилось, что эти движения были рефлекторными и неосознанными, мозг режиссера уже не функционировал. Симоньян надеется, что в коме муж не чувствовал боли и этот период не был для него мучительным, в чем ее убедили врачи.
Сейчас журналистку успокаивает только мысль, что супруг ушел сразу. Она хочет верить, что все девять месяцев адом был для нее, а не для него. Симоньян призналась, что страшно даже представить человека, который лежит со стомой и осознает, что умирает, но не может пошевелиться или сказать что-то, оставаясь ночью в одиночестве. Жить с мыслью, что любимый мог так мучиться, невозможно, поэтому она верит врачам, что он ничего не слышал и не понимал. По мнению журналистки, такое положение хуже расстрела.
